ОНА, КАК ВЫЯСНИЛОСЬ, СОВСЕМ НЕ КОПЕНГАГЕН
Известна дежурная шутка о том, что есть две новости – плохая и хорошая. И далее…Но не буду вас утомлять. В аэропорту имени Бен-Гуриона мы столкнулись с первой плохой новостью: наш гид никогда не ездил по машруту, по которому собрался нас провести. А хорошая? Доберемся до конца статьи, возможно, что-нибудь наскребем по сусекам. Пока же, опоздав на четверть часа, стройная женщина бальзаковского возраста в джинсовом комбинизончике подошла к нашей группе и представилась:
- Меня зовут Клара.
Она обвела нас взглядом больной собаки, видимо, предчувствуя, что с этой компанией ей мало не покажется. И не ошиблась.
Копенгаген был первым местом, куда опустилась наша нога.
Про русалочку, у которой, бедной, местные садисты несколько раз отпиливали голову, рассказывать не буду. Лежит она на камне, новая голова пока цела. Ну, а дальше, разумеется, какого «русского» не поведут посмотреть на синагогу. Особенно если он попал в столицу Дании - страны, по легенде, единственной, спасшей почти всех своих евреев от уничтожения гитлеровцами. Легенда так красива, что нам не хотелось слушать уточнения и исправления. Вечно эти историки придут и все опошлят.
Итак, мимо памятника сказочнику Андерсену, мимо дома, в котором он жил, мы направились к синагоге – довольно мрачному трехэтажному зданию, огороженному глухим забором.
В группе раздавалось легкое брюзжание: «Мало нам своих дома на каждом углу!»
«Здесь всё иначе, вот увидите!» - успокаивала Клара.
Когда же мы подошли совсем близко и не обнаружили возле синагоги никаких признаков жизни (а дело было, надо заметить, в субботу), кто-то полуосуждающе, полурадостно произнес:
- Тоже мне евреи!
- Да, - вздохнула Клара, - датские евреи действительно ходят в синагогу только
по большим праздникам.
И оказалась неправа. Сколько еще раз ее сведенья окажутся, мягко говоря, не совсем точными, замнем для ясности. А пока мы увидели,что в самом конце забора, полускрывшись за колоннами ворот, стояли два юноши с наушниками внутренней связи за ухом. ЕСБ - еврейская служба безопасности.
Признав в нас своих, один из юношей заговорил по-русски, правда, с тяжелым грузинским акцентом:
- Положите свои сумки на той стороне улицы и можете войти.
Стража звали Миша. Фамилия его Аларчишвили, он семь лет назад приехал с родителями из Тбилиси. Охрана синагоги – его халтура. Надо же как-то заработать себе на учебу в университете.
Миша, как истый грузин, дам пропустил вперед. А потом уже разрешил и нам проникнуть в святая святых. Мрачное и безжизненное снаружи здание оказалось совсем не таким изнутри. В большом зале – мест эдак на 300-400 - шла служба. Несколько человек с талесами, накинутыми на плечи, склонились полукругом над торой на возвышении и пели субботнюю молитву. У входа нам вручили каждому по кипе, и уже как правоверные евреи мы вошли внутрь. Остановились у задних рядов. Услыхав, что мы шепчемся, к нам обернулся круглолицый мужчина и тоже шопотом на неплохом русском спросил: «Откуда приехали?»
Разговорились. Было интересно, откуда же он, где жил в России? Оказалось, в России вообще никогда не был.
- Давид Крамаш, - представился он. – Врач, работаю в городке Факс – это
столица датского пива. В 1973 году сбежал из Польши. А это мой сын Беньямин, - показал он на юношу, сидевшего на той же скамье чуть в отдалении.
Юноша вежливо улыбнулся.
- Он тоже говорит по-русски?
- Ну что вы?
- А по-польски?
Доктор ответил на хорошем русском:
- На хрена ему эти языки. Он же тут родился.
И в самом деле, подумали мы. Хотелось еще пообщаться со словоохотливым доктором, но нужно было двигаться дальше.
Впереди нас ждал Копенгаген с необъятной Ратушной площадью, парком Тиволи, с круглой башней, по спиральному подъему которой проскакал на коне Петр 1. Нас ждала Новая гавань, где сегодня жмутся друг к другу многочисленные кабачки, живописные лавки и стоящие на постоянном приколе лодки...Посидев здесь поздним вечером за кружкой пива, окунаешься в атмосферу портовой экзотики.
Но вернемся на Стрегет – пешеходную улицу старого города.Кого там только не встретишь? Два пьяных мужика идут, покачиваясь, нам навстречу. Один из них расставил руки в сторону и повторяет заплетающимся языком:
- Ке баса? Ке баса?
А поскольку дело происходило неподалеку от музея эротики, и мужик, находившийся в объятиях Бахуса, ударение ставил соответственно на втором слоге, то ассоциации у нашей аудитории были не самые приличные. Однако оказалось, что это просто он проявлял радушие. Рассказ же о самом музее эротики и секса не для слабонервных. Возможно, в другой раз и в другом месте.